Даже надменный король узаконенного мордобоя, хладноокий, молчаливый, непрошибаемо безразличный ко всему Чемп Уилсон, и тот, снизойдя, нудно отчитал его, когда они упражнялись в холостой стрельбе с плавным нажатием на спусковой крючок, потому что, как заявил Чемпион, Пруит распределял огонь неравномерно.
Пруит оперся на дуло винтовки и выслушал эту нотацию так же спокойно, как все предыдущие, в таких случаях только и остается спокойно слушать, но на этот раз он слушал вполуха.
Потому что мысли его были далеко.
Он стоял и смотрел на Чемпа, но при этом решал в уме занимавшую его задачку.
Он представлял себе все это очень ясно, события раскручивались в его сознании, как соскочившая с катушки кинолента, кадр следовал за кадром в логической последовательности, начало было в одном конце пленки, а конец в другом: первый кадр, второй, третий, и так далее по порядку.
Мешало только то, что начала сейчас было не увидеть, оно затерялось в спутанных на полу кольцах целлулоидной ленты, и конца он тоже не мог разглядеть - конец был еще намотан на катушку.
Тем не менее он помнил, что только два сержанта - Вождь Чоут и Поп Карелсен, про которых все знали, что оба с ним дружат, - отказались от права поддать ногой новенький мяч, когда пришла их очередь играть в эту игру.
